Оглавление

 

Странная книга сухопутного капитана в зеленой шляпе
Часть первая. Про завод

Эпиграф или почему я написал книгу
– Спицу не видел? А, вот же она, в складки одеяла упала. И о чем книга?

– Про попаданку какую-то. Из нашего времени в волшебное средневековье угодила и там колдуньей заделалась. Теперь мучается. И я уже тридцать страниц мучаюсь, еще сорок по диагонали просмотрел.

– Так, с накидом и изнаночная. Запомни, шестьдесят восемь. Вдруг забуду. Чем попаданка занята?

– Болтается по сюжету как герой в проруби в компании тупого мужлана, гнома, гоблина и второй стервозной девицы.

– Любовная линия имеется? Красотку все хотят? Сколько было? Шестьдесят восемь? Я кивнул и листанул на обложку. На ней грудастая блондинка терлась об меч и нежно обнимала старинный фолиант.

– Должна быть, но пока все запутанно. Мужлан туп, отвратен и хочет махать мечом, гном ростом не допрыгнул и жаден не в меру. Гоблин… ну это уже скотство какое-то.

– Есть вторая девица, – начала супруга и запнулась. – Так, я сбилась со счета, двадцать три, двадцать четыре….

– Прелестно. Две девицы – современно, но не моё.

– Двадцать девять. Главный злодей, – подсказала жена. – С ним и пойдет развитие любовной линии.

Я замолчал и задумался.

– Люди учились специально, институты заканчивали, владеют сложным инструментарием литературной выразительности языка, – продолжил я. – Этот, например. Я рецензии на него смотрел. Критики утверждают, что автор мастерски удерживает внимание, используя тропы: аллюзии, коннотации, контаминации, аллегории и какие-то метонимии. Я и слов-то таких не знаю. Какие еще тропы? Кто вообще эти тропы натоптал? Пушкин? Как же мне книгу писать?

– Помнишь, чем мы утром завтракали?

– Да. Гренки, яйца всмятку, мед и чай.

– А чем обедали?

– Окрошка была, кажется. А на ужин холодец и рюмочка.

 

Эпиграф или почему я написал книгу

Я еду на завод (пролог)

.......... .. ........ ...

.. ....... .. .... ... ... ......

Понедельник

--- --- ----

Вторник

--- --- ----

Два капитана или русалка на форштевне
Девочку звали Верой и на свидание с ней я шел вслепую, что добавляло интриги. Познакомила нас какая-то знавшая меня Оля, которая дала подруге мой адрес – «мыло». Кто такая Оля я, хоть убей, вспомнить не смог, но на письмо, пришедшее на личный, а не на заводской почтовый аккаунт, ответил. После непродолжительной переписки мы условились на встречу. Показаться девочка отказалась, сославшись на отсутствие хорошей цифровой фотографии.
Я промыл маску, надел ее на глаза и поплыл на глубину баттерфляем. Стиль трудный, требует большой физической силы и выносливости. Силы и выносливости не хватало, я брал резкостью, которой у меня всегда было в избытке. Запас резкости не дотягивал до олимпийской стометровки даже в лучшие времена. Так как я стартовал не от стенки и плыл в один конец, то надеялся, что не обделаюсь за оставшиеся до тумбочки сорок метров.
– Здравствуй, Саша, – сказал низкий баритон и на бортик перед нами опустился немного грузный плечистый мужчина в дорогом пиджаке и дымчатых очках.
– Здравствуйте, Виктор Николаевич, – поприветствовал его я. Крепкий дядька, мастер спорта, когда-то давно тренировал меня в борьбе и плавании. Значительных успехов в спорте я не достиг и помешали мне в этом две пословицы: «Сила – уму могила» и «В здоровом теле – здоровый дух, на самом деле – одно из двух».
 

Чопик, Уроборос и устранение течи в семейной лодке
Верочка лежала на спине, закинув за голову руки. Ноги и плечи двигались асинхронно. Правая нога вместе с левым плечом, левая – с правым. Бедра и прямые колени были напряжены, а расслабленные, вытянутые по линии ноги носочки совершали взмахи в ритм с движением разноименных плеч.

– Саша, меня вот-вот сведет судорогой, – сказала Верочка.

– Ты же сама требовала держать ноги прямыми, а я тебе говорил, что колени лучше сгибать.

Мы отдыхали. Девочка опять лежала на спине, рассматривала потолок и держала в руке свисток. Лобик был перечерчен морщинками.

– По привычке взяла мысль в голову и думаешь? Не насвистелась? – строго спросил я.

– Я пошлю его учиться! – уверенно выговорила Верочка, не слыша меня.

Мудрить я не стал и, испытывая ощущение дежавю, выдал опробованную домашнюю заготовку про спасение утопающих, рожденных ползать и гранит науки.

– Я пошлю его на спортфак. Если не потянет, то гранит этой науки я разгрызу сама, – сказала будущая учительница маленьких детей и взрослого мужа и посмотрела на меня.

– Саша, ПОДЪЕМ! Шнеля-шнеля! – натренированным голосом кричала оттренированная мною девица. Слава богу в свисток не дудела. Она сдернула одеяло и за ногу тянула меня с кровати. Я с трудом разлепил глаза. За окном светил фонарь и стояла темень, хоть глаз выколи.

– О, боже, сколько времени? Кажется я не проспал и часа.

– Ты проспал почти три часа и сейчас уже половина шестого утра! Подъем! Шевели задницей!

 

--- --- ----

Среда

--- --- ----

Четверг

--- --- ----

 
Выход